«Казалось, лучше умереть». Минчанки – о том, как на них повлиял школьный буллинг

За последнюю неделю стало известно о двух случаях самоубийств среди подростков – в Бресте и Минске. Ранее Генпрокуратура Беларуси называла суицид одной из основных причин гибели детей, связывая такие трагедии с конфликтами в семье и школе, чувством непонимания и одиночества. CityDog.io поговорил с девушками, которые пережили подобный опыт, чтобы понять, что чувствует человек в самые темные моменты своей жизни и что может стать точкой невозврата.

«К середине сентября вся школа считала меня шл*хой и думала, что от общения со мной можно заразиться сифилисом»

Саша (27)

– Со мной не дружили ни в младшей школе, ни в средней. Дети меня сторонились, я для всех была какой-то странной. Я была очень разговорчивой, везде лезла, всё комментировала, старалась участвовать во всем. Наверное, тогда это выглядело будто я «в каждой бочке затычка» и стараюсь постоянно привлечь к себе внимание. Думаю, так проще всего объяснить, почему меня не любили.

Меня дразнили, могли что-то сказать вслед, из-за чего я иногда расстраивалась. Было неприятно, но моя психика тогда с этим справлялась. Настоящий буллинг начался в 11-м классе.

Тем летом я сблизилась с одним парнем из параллели. Мы много разговаривали и проводили время вместе. Мне не хотелось с ним встречаться, но он был красивым и мне было интересно с ним общаться. В какой-то момент между нами произошла интимная близость, на чем все и закончилось.

Иллюстративное фото: Ira Vishnevskaya, Unsplash.com.

«От меня отстали только когда появилась новая жертва»

– Когда я пришла 1 сентября на уроки, о случившемся знала, кажется, каждая собака. Очень быстро вокруг того случая вырос ком невероятных историй. Сначала обсуждали сам эпизод, потом начали придумывать, с кем я сплю. Появились слухи про «тройнички», что я – «со всеми» и «за бабки», что я проститутка. Все случилось буквально за пару недель. К середине сентября вся школа считала меня шл*хой и думала, что от общения со мной можно заразиться сифилисом.

Меня в открытую обсуждали в коридорах. Никто даже не пытался делать вид, что говорит не обо мне. Мне писали анонимные оскорбления на Ask.fm. В Twitter и в группе «Подслушано» нашей школы регулярно появлялись посты обо мне. Со мной перестали общаться почти все – и девочки, и мальчики. Я как будто перестала существовать.

Тяжелее всего было из-за чувства тотальной несправедливости. Мальчику, с которым у нас все произошло, не было ничего. Он оставался популярным и спокойно жил дальше.

От меня отстали только когда появилась новая жертва. Другую девочку начали травить в том же ключе, «шл*хой» стала она. После школы мы с ней, кстати, общались еще лет восемь.

«Когда я не выдерживала, инсценировала обмороки, лишь бы все закончилось»

– Переводить меня в середине 11-го класса в другую школу не имело смысла – впереди были экзамены, и я просто доучивалась эти девять месяцев ежедневного ада. Ходила в школу как на войну, начала курить и пить, забросила учебу.

Давление шло даже от учителей: в лицо меня не оскорбляли, но постоянно придирались и унижали на уроках, а пару раз я слышала, как за спиной меня называли профурсеткой. Однажды я вышла к доске неподготовленной, и учительница сказала, что у меня «ужасная мать», раз я такой недисциплинированный ребенок. Я устроила истерику, и меня выгнали с урока.

Когда я не выдерживала, начинала инсценировать обмороки. Делала вид, что мне плохо, лишь бы все прекратилось. Пару раз мне даже вызывали «скорую».

Апогеем стал разговор со школьной психологиней, которая одновременно была классной руководительницей парня, с которым мы неожиданно начали общаться. В тот момент он был чуть ли не единственным моим другом. Она говорила о том, какой он способный и как ему важно сосредоточиться на учебе. Прямых обвинений не звучало, но было очевидно, что она просит меня перестать с ним дружить.

Меня это окончательно сломало. Человек, который должен был поддерживать и защищать меня, фактически подтвердил все, что и так витало в воздухе. После этого разговора у меня исчезло последнее ощущение, что в школе есть хоть кто-то на моей стороне.

Иллюстративное фото: Rubén Bagüés, Unsplash.com.

«Казалось, лучше умереть, чем снова идти на уроки»

– Дома в тот период тоже было тяжело. Я ничего не рассказывала маме, потому что не доверяла ей и была уверена, что не получу поддержки. Она несколько раз говорила, будто я сама виновата в сложных ситуациях. В подростковом возрасте у нас в целом были плохие отношения. Она чувствовала, что со мной что-то происходит, ходила в школу, но там ей в основном жаловались на меня. В итоге она, кажется, поверила, что это просто «буйный подростковый возраст».

Я в это время была готова на что угодно, лишь бы всё закончилось. Однажды я даже попыталась покончить с собой. К счастью, все обошлось и меня успели спасти.

Казалось, лучше умереть, чем снова идти на уроки. Вариант «не пойти» я не рассматривала. Бросить школу означало перечеркнуть целых 11 лет, «стать никем» или «умереть под забором». Это было задолго до разговоров про гибкие карьеры и IT, тогда мне казалось, что у жизни вообще нет альтернатив. Никакого выбора.

Самое страшное, что тогда я не осознавала, что пыталась покончить с собой. По-настоящему я поняла это много лет спустя. Сейчас мысль о смерти вызывает у меня ужас, а тогда мне казалось, будто это способ все остановить. Способ «уснуть», чтобы боль исчезла.

Внутри была абсолютная тьма. Кажется, я выжила лишь потому, что в какой-то момент психика отключила все эмоции. Меня так «сожрали», что я вообще перестала что-либо чувствовать. Изо дня в день я просто существовала. Наверное, это тоже было своего рода смертью – к счастью, не настоящей, а только внутренней.

«Я годами после этого не могла строить нормальные отношения с людьми»

– Сейчас есть тренд, где многие вспоминают 2016-й с ностальгией, как что-то легкое и счастливое. Для меня тот год был адом, в котором мне по счастливой случайности удалось выжить.

Травля не имеет ничего общего с «биологическим отбором». Мне кажется, что фразы о том, что за буллинг нужно быть благодарной и что «многих травили, и ничего страшного не произошло», говорят только те, кто никогда не проходил через это по-настоящему. Системный буллинг полностью ломает тебя.

Когда травля только началась, от меня отвернулась самая близкая подруга – просто перестала общаться, даже не спросив, правда ли то, что про меня говорят. После такого трудно снова доверять людям. Годами у меня были проблемы с близостью и сексуальной жизнью потому, что меня унижали на эту тему.

Несмотря на вылеченные травмы, я на всю жизнь останусь тревожной матерью. У меня буквально холодеет внутри от одной мысли, что мой ребенок когда-нибудь столкнется с буллингом. Если я увижу хоть намек на травлю, заберу его сразу же оттуда. Ни одного дня он не должен находиться в такой атмосфере.

Я буду пахать на двух работах, лишь бы мне хватило денег отдать его туда, где будет безопасно. Для меня буллинг – это ни разу не «жизненный опыт» и не «закалка характера», как некоторые пишут в соцсетях.

Мы много говорим о ценности жизни, но почему-то, когда речь заходит о психологическом насилии, вдруг включается логика «кто слабый, тот не выжил». Хотя это история вообще не про слабость. Скорее – про боль, с которой человек не может справиться один.

Иллюстративное фото: Nhung Le, Unsplash.com.

«Они подкараулили меня после занятий, повалили на пол и начали пинать»

Женя (24)

 

– В шестом классе я часто пропускала школу. На это у меня были официальные причины: я часто участвовала в соревнованиях по танцам, ездила на чемпионаты или выступления от музыкальной школы, пропадала на репетициях. На каждый прогул у меня справка, поэтому ничего «незаконного» я не делала. Проблема в том, что детям сложно объяснить. Для одноклассников я была той, кто постоянно «линяет» с уроков и «балдеет» за пределами школы.

Особенно не нравилось мое «привилегированное» положение трем «недокоролевам» моего класса, которые в какой-то момент начали пакостить мне. Они могли пройти мимо и как бы случайно смахнуть мои учебники на пол. Или в раздевалке перед физкультурой захлопнуть дверь прямо передо мной, а потом смеяться надо мной. Из-за этого я потом не успевала переодеться и получала нагоняй от учителей.

Однажды меня почти неделю не было в школе – у меня были соревнования по танцам, к которым нужно было серьезно готовиться. В день, когда я наконец пришла на уроки, эти девочки меня избили. Они подкараулили меня после занятий и, когда я шла по пустому коридору, повалили на пол и начали пинать.

Было не особо больно, зато очень страшно. Возможно, память многое стерла, но чувство ужаса и беспомощности я запомнила надолго.

О случившемся я никому не рассказала. Родителям я тогда не доверяла. Они видели, что у меня проблемы, но ни разу не спросили, что происходит. Мама лишь повторяла, чтобы я хорошо училась. Тогда, по ее словам, меня начали бы уважать. Как бы я хотела, чтобы все было так просто, мам.

В качестве расправы я начала «открывать глаза» учителям – сдавала, кто списывает, кто врет, кто нарушает правила. Это была моя версия кармы. Казалось, если правда всплывет, отношение ко мне изменится. Конечно, ничего не поменялось.

Девочки продолжали свои нападки и со временем сумели настроить против меня почти весь класс. Остальные дети меня не трогали, просто игнорировали, что, наверное, было даже больнее. Так продолжалось до конца восьмого класса.

В какой-то момент я поняла, что больше так не могу, и заявила родителям, что больше в школу не пойду. Даже если бы родители решили привозить меня на уроки на машине, я бы все равно уходила с них – я была готова на все. В девятый класс меня перевели в другую школу, и все сложилось иначе. У меня был отличный класс и нормальные отношения с ребятами.

На первом курсе одна из тех девочек нашла меня в Instagram и написала большое извинение. Сказала, что выросла, многое переосмыслила, и пригласила на кофе. Стало ли мне легче после этого? Нет. Мне казалось, что я давно все отпустила, оказалось, что это не так и встречаться я была не готова. Извинения пришли слишком поздно.

Перепечатка материалов CityDog.io возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

Фото на обложке: Mykhailo Volkov, Unsplash.com.