Сегодня CityDog.io решил вспомнить, что секонды существовали задолго до появления привычных нам магазинов second hand. Просто раньше люди устраивали их сами: поношенные вещи передавали в Беларусь из-за границы – через родственников или знакомых, которые туда ездили.
Недавно появились новости о том, что с 1 апреля в Беларуси могут ввести новый сбор для секонд-хендов. Власти предложили обложить подержанную одежду и обувь утильсбором – платить нужно будет за каждую тонну товара на этапе ее ввоза в страну.
«Вещи чаще всего присылали из Америки или Израиля: их передавали люди, которые переехали туда жить»
– «Домашний секонд» я помню лет с 6-7. Были советские времена, настоящих секонд-хендов не существовало, как не было и нормальных западноевропейских или американских вещей. Для взрослых еще можно было что-то достать через фарцовку – это было сленговое называние нелегальной покупки и продажи вещей. А вот детям найти что-то приличное было почти невозможно.
Польские, югославские, чешские вещи в магазинах появлялись крайне редко. У кого были подвязки с товароведами или директорами магазинов, ходили в шоколаде. Мы же были обычными люди из минской Грушевки, поэтому нам ничего такого не светило.
Хотя в каком-то смысле мне повезло: моя мама работала на производственном объединении «Вилия». Это была огромная сеть фотоуслуг, где делали всё: от школьных портретов до фотографий на памятники. Так сложилось, что там работало много евреев, многие из которых в 70–80-е годы уехали. Кто – в Израиль, кто – в Америку. Именно оттуда присылали вещи, в основном поношенные, в том числе детские.
Помню, как ходил с мамой к ее подруге Люсе. У нее была дочка на 2-3 года старше меня, и ее отец, который жил в Америке, время от времени присылал ей одежду. Когда дочка вырастала, вещи передавали дальше. Тогда я впервые понял, что такое унисекс-вещи.
.jpg)
Иллюстративное фото: Leighann Blackwood, Unsplash.com.
Некоторые вещи я до сих пор помню. Например, бордовый пуховик-бомбер из кожзама. Главная его фишка была в молнии, где вместо обычной собачки висело маленькое лезвие, как брелок. Куртка не промокала и выглядела невероятно стильно. Были еще крутые штаны из серого кожзама.
Один вид этих вещей приводил меня в восторг. По сравнению с ними советская одежда была блеклой. На красках экономили, поэтому вещи выглядели тускло. Зато человека в иностранной одежде можно было сразу узнать на улице – по цвету сразу было видно, что это не «совок».
Сколько это стоило, я не помню. Думаю, мама старалась и подрабатывала, чтобы я выглядел нормально, потому что остальное было ужасом.
Помню уродливую советскую шубу – сейчас она, может, выглядела бы как модный винтаж, но тогда я ее ненавидел. С обувью было так же: вместо нормальных ботинок – «совковое» нечто на тонкой картонной подошве, потому что купить лучше было невозможно. Плюс школьная форма, в которой постоянно потеешь и воняешь.
На этом фоне визиты к тете Люсе ощущались совсем иначе: она при тусклом свете раскладывала вещи прямо на кровати, но всё это было не важно – перед тобой были иностранные шмотки. Одного взгляда на них хватало, чтобы понять: нужно брать.
.jpg)
Иллюстративное фото: You Le, Unsplash.com.
Был еще сосед, дядя Лёня – дальнобойщик. Секонд-хенды тогда уже существовали, но их главная особенность была в том, что вещи не сортировали. Судя по всему, если у дяди Лени в фуре оставалось свободное место, он набирал оттуда несколько больших пакетов с одеждой, привозил их в Минск и отдавал жене. Здесь она этим «барыжила». Лучшее, конечно, доставалось их дочкам. А нам – что останется: заношенные штаны или кофты, часто с дырками.
В нулевые в Минске появился и другой вариант: магазин «Кадр» со стоковыми вещами в самом центре, между «Васильками». Сейчас уже не знаю, что там находится, возможно оптика. Там тоже были хорошие вещи, но стоили они каких-то космических денег.
Еще слышал, что устраивали закрытые распродажи «для своих». Их организовывали люди, которые часто ездили в Германию или Польшу. Это уже было время, когда ездить мог почти любой, но все равно хотелось найти что-то уникальное. Чуть позже секонды в привычном понимании стали появляться повсюду, и домашний формат постепенно начал исчезать. Хотя, мне кажется, он до конца никуда не делся. По итогу многим хочется, чтобы одежда была интересной, качественной и при этом недорогой, чтобы ее можно было носить много раз.
«Пару раз в месяцев заграничная подруга моей бабушки присылала нам огромные мешки с одеждой»
– До моих лет 6 стабильно раз в пару месяцев нам привозили баулы с одеждой от каких-то непонятных людей. Это всегда было большим событием, почти праздником, который я ждала наряду с 8 Марта или днями рождениями. Мы собирались всей семьей на даче, нас было человек десять, и раскладывали эти огромные мешки прямо на кровати или на ковре. Всё доставали, а затем передавали по кругу и обсуждали, что и кому достанется. Сразу после этого мы шли жарить шашлыки, это тоже было частью ритуала – нужно было обязательно отметить «обновки».
Я до сих пор не знаю, платили ли мы за это что-то. Мы в семье никогда это не обсуждали, либо такие разговоры просто не доходили до детей. Насколько я помню, все мешки просто передавали бабушке. Одной из таких «поставщиц» была ее давняя подруга из Италии – когда ее дочки или внучки вырастали из одежды, их вещи отправляли нам. Помимо одежды там иногда попадались сумки и украшения, некоторые из которых я до сих пор храню.
Например, у меня до сих пор есть винтажная сумка на плечо – она в идеальном состоянии и выглядит как новая. Сейчас, мне кажется, если бы я увидела такую у перекупщиков, отдала бы за нее евро сто или даже больше. А тогда мне ее дали лет в шесть со словами: «Ты же любишь сумочки, вырастешь – будешь носить». Так и получилось.
Еще я долго носила золотую цепочку с кулоном в виде глаза. Ее носила ее лет десять, пока не потеряла кулон.
.jpg)
Иллюстративное фото: David Dvořáček, Unsplash.com.
Параллельно мы иногда покупали одежду на рынках, в магазины тогда почти не ходили. Разница в качестве вещей была колоссальная: рыночная одежда быстро изнашивалась и через сезон уже выглядела плохо. А вот в «передачках» всегда попадалось что-то интересное, к тому же было здорово прикоснуться к другой жизни. Помню, как любила придумывать, какой была та девчонка из Италии, чьи вещи теперь ношу. Казалось, что она обязательно какая-то очень крутая, и мне хотелось ей соответствовать.
Еще были какие-то дальние родственники из Америки, о которых я ничего толком не знала, кроме того, что они «богатые» и живут где-то за океаном. Они тоже иногда передавали вещи, но реже.
Как это все было устроено, никто из взрослых толком не мог объяснить. Да и в целом такие «передачки» воспринимались как норма – у меня даже не возникало вопроса, почему какие-то незнакомые люди присылают нам свои вещи. Все было в отличном состоянии, и в этом не чувствовалось ничего странного.
Посылки перестали приходить, когда мне было лет восемь. А после смерти бабушки связь с этими людьми совсем потерялась, сейчас мы ни с кем из них не общаемся, и я не знаю, что с ними стало.
«Вещи передавали исключительно через родственников»
– В советское время секонд-хендов не было, все держалось на родственниках. Благо, у нас их было много. Дети вырастали, и их вещи просто передавали дальше по семье. Часто все даже не успевали сносить – настолько их было много. Потом мы, в свою очередь, тоже кому-то передавали.
С одеждой для взрослых все было немного иначе. Я уже не помню, как именно у нас появлялись заграничные вещи, но они были редкостью. Поэтому к ним относились очень бережно. Когда я училась, особенно у тех, кто жил в общежитиях, было принято одалживать такие вещи друг другу – на важное событие, встречу или выход. Это была нормальная практика, но с чётким правилом: вещь обязательно нужно вернуть в том же состоянии.
Если кто-то «забывал» вернуть или, например, портил вещь, это воспринималось очень серьезно. Из-за этого могли даже перестать общаться. С моими друзьями такого не было, среди знакомых случалось.
В 2000-х постепенно начали появляться обычные секонд-хенды, поэтому такая практика сошла на нет.
Перепечатка материалов CityDog.io возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.
